
transcript
show notes
Мело, мело по всей земле — во все пределы,
А я кричу сквозь хрип и лед: «Какого черта!»
Мой нерв натянут, как струна, на грани срыва,
Душа — разорванная снасть у края бездны.
Шаги по лезвию ножа — привычка, норма.
Век-инквизитор бьет под дых, ломает крылья.
Но свечка теплится в окне, сквозь гул и вьюгу,
И кровь стучит в больной висок: «Живи, покуда…»
Послушай! Я тебя люблю — до хрипоты, до боли!
Нас закружило в этой дикой, неизбежной доле!
Горит свеча, гудит натянутый безумный век,
Сквозь этот белый ад прорвется человек!
Из холода сырых широт, сквозь грязь и сплетни,
Я вырываюсь на простор — к чертям запреты!
Мой шаг — разрыв, мой стих — набат, моя свобода,
Венец терновый из огня и кислорода.
Послушай! Я тебя люблю — до хрипоты, до боли!
Нас закружило в этой дикой, неизбежной доле!
Горит свеча, гудит натянутый безумный век,
Сквозь этот белый ад прорвется человек!
Скрещенья рук...
Скрещенья ног...
Судьбы скрещенья.




